Записки совсем не юного натуралиста. Гибискус.

Почти в каждом женском романе, действие которого происходит в теплых краях, упоминаются заросли гибискуса или цветок этого растения в волосах заморской красотки.

Что же это за растение? В Израиле зарослей гибискуса я не видела, но все же он встречается на каждом шагу, образуя вместе с другими растениями живые изгороди.

Collapse )

Записки совсем не юного натуралиста. Каллистемон.

Это дерево радует глаз своими ярко-красными соцветиями, похожими на обычные кухонные ершики. Полное название растения- Каллистемон лимонный. Родина его- Австралия.

Collapse )

Записки совсем не юного натуралиста. Мелия азедарах, или Клокочина.

Это дерево напоминает бедную золушку в ряду  своих ярких подруг.
Цветы его бледно лиловые, среди листьев не слишком бросаются в глаза.
Запах цветов немного напоминает запах сирени

Collapse )

Записки совсем не юного натуралиста.

Елизавета Гиллер

10 мин. · 

Меня никак нельзя назвать фанатом природы, но после репатриации в Израиль я не уставала удивляться диковинным деревьям и кустарникам с яркими цветами, необычными плодами, пестрым птичкам, поражающим своим чудесным пением. Мною овладело обычное любопытство. Интересно было узнать название приковавших мой взгляд растений или птиц. Кроме того, хотелось найти растения, которые мне известны по «доисторической» родине.

Я фотографировала то, что меня заинтересовало, и хочу рассказать о моих находках. Для кого рассказ?
И для моих друзей, оставшихся на Украине, и для тех, кто живя в Израиле, из-за недостатка времени не успевает поднять глаза и увидеть эту красоту.
Начну с недавней находки.

Бутылочное дерево.

Я ехала на автобусе, случайно пропустила свою остановку и возвращалась пешком. Вдруг на глаза попалось необычное дерево, которое напоминало формой ствола бутылку.

Collapse )

Леонид Смиловицкий. Невостребованная память

Дорогие друзья!
    Я возглавил в Тель-Авивском университете новый большой проект по сбору свидетельств личного происхождения о Великой Отечественной войне (письма, телеграммы, почтовые карточки, благодарности, наградные листы, похоронные сообщения и др.). Атмосфера, которую они с собой несут, переживания, сознание того, что эти листочки из того самого времени – оставляют ощущение сопричастности. И тут я обнаружил, что писем сохранилось очень мало. Люди, собравшиеся в Израиль, жгли письма и рвали фотографии. В конце 1980-х и начале 1990-х годов из Советского Союза ведь уезжали навсегда, без права возвращения. Оставлять было некому.
   Репатриация сняла немоту, люди начали делиться тем, о чем молчали много лет. Но одновременно она уничтожила документальные свидетельства народной памяти. Остались устные свидетельства, удивительные рассказы, но не осталось писем …
И когда вдруг случается удача, и кто-то приносит «треугольник» или почтовую карточку, иногда цветной конверт (они были редкостью, стоили дорого, взять было негде), то я чувствую себя счастливым.
Публикация писем с войны предпринималась и в нашей прошлой жизни. Как правило, это были парадные издания, приуроченные к той или иной юбилейной дате – 20, 30, 35, 40 лет Победы. Это были пронзительные письма–прощания солдат перед боем, когда выжить было нельзя, партизан и подпольщиков, осужденных на казнь (и почти никогда узников гетто). Они дышали жаждой жизни и ненавистью к врагу. Словом, то, что и требовалось для режима личной власти Сталина. Все остальные свидетельства выбраковывались военной цензурой или передавались по списку в органы контрразведки …
Ни разу в советское время не было издано ни одного сборника писем о тяжелом материальном положении в тылу, безвозвратных потерях на фронте, отчаянном голоде и непосильном труде эвакуированных, вранье властей и служебных преступлениях, эпидемиях и детской смертности, каторжном труде в колхозах … Всё списывали на войну. Считалось, что даже в голодном тылу лучше – там не стреляли, не бомбили и не взрывали. А что происходило на самом деле? Были люди, которые вопреки всякой логике, писали, или передавали письма с нарочным, пользуясь случайной оказией, вели дневник …
   Как работал у людей внутренний цензор, что приходилось приносить в жертву самоконтролю? Военные письма (фронт и тыл) дополнят секретные донесения, составленные сотрудниками Министерства госбезопасности о задержанных посланиях, компрометировавших советскую власть. Отдельная глава будет посвящена отношению к политике нацистского геноцида еврейского населения.
    Письма отличались не только по внешнему виду и содержанию. Большую роль играло то, кто писал: мужчина или женщина, юноша или девушка? Родители сыну или дети отцу на фронт? Письма содержат неповторимые детали, наивность или суровую констатацию.
   Воевавшие в действующей армии вспоминают, что политработники специально инструктировали солдат и офицеров не писать правду о лишениях и потерях, избегать любой негативной информации. Почему? С одной стороны, чтобы не выдать «военную тайну», а с другой - не разочаровывать родных, которые и так выбиваются из сил, чтобы помочь фронту. На самом деле, это было стремление скрыть просчеты и неудачи командования, неподготовленность и непрофессионализм, неоправданные людские потери …
    Письмо с фронта всегда было радостью, даже если лишено содержания. Пишет, значит, жив, есть шанс, что вернется …
   Израиль в этом отношении - уникальное место для научного поиска, сравнений, аналогий, размышлений и выводов. Казалось,  военные письма, что особенного? Но, судите сами, встречаю на презентации «Иерусалимского журнала» знакомого журналиста и напоминаю ему старую просьбу об источниках личного происхождения. Военные письма? Да, нет ничего, я же говорил, хотя … Тут, он взял паузу и сказал – есть только одно. Расскажи - заинтересовался я.
И тут услышал, что письмо это от жениха его матери, который погиб, чуть ли не в первом бою. Так и осталось оно первым и единственным. Но мама сохранила. Потом вышла замуж, родила моего знакомого. Мама давно умерла, а моему знакомому мы недавно справляли его 75 лет и 50-летие творческой деятельности …
С момента гибели молоденького солдата, любившего, но не ставшего мужем, минуло семь десятилетий – «косточки уже сгнили», как говорил мой отец. Папа прошел всю войну, но и его уже 14 лет как нет в живых …
А то письмо сохранилось, его привезли в Израиль и теперь оно у меня в коллекции. Его содержание с точки зрения информационной нагрузки кто-то посчитает минимальным, но зато, какой шлейф тянется …Собственно, мой знакомый не придавал значения этому неординарному сюжету. Когда же я все это ему развернул, согласился – а, ведь ты прав.
Я получаю письма и отвечаю на телефонные звонки из разных стран, где оказались бывшие участники Великой Отечественной войны: Белоруссия, Украина, Россия, Молдова, Грузия, США, Канада, Австралия… Как правило, если люди обращаются, то есть чем поделиться. Но самые трогательные звонки из Германии. Это старики, которые потянулись туда от советской и постсоветской безысходности вслед за детьми. Однако, несмотря на сытую жизнь, память у них продолжает саднить.
Стоило мне опубликовать свое сообщение о том, что Тель-Авивский университет приступил к сбору и хранению военных писем, как многие откликнулись. Что должен чувствовать такой человек? Звонит ветеран – я с первых дней был на фронте, я такое повидал … Возьмите мои письма, детям некогда, а внуки – уже «немцы».
Удивительно, что письма отправляют не только заказной, но даже простой почтой - привыкли, что в Германии все работает как часовой механизм. Представляете, открываешь почтовый ящик, а там подборка из 20 писем и открыток 1942-1943 гг. и похоронка … Оригиналы! У меня самого сердце стучит, когда я их читаю. Первое письмо – мама и папа, меня уже многому научили, еду на передовую. Второе – перед боем, третье – представлен к медали «За отвагу» за подбитый танк, четвертое – похоронка, пятое – письмо из госпиталя о том, что все время был в сознании, умер и похоронен на еврейском кладбище Харькова.
Мой отец тоже воевал. В 1941 г. – народное ополчение в Речице Гомельской области, только окончил девять классов. Потом из Башкирии добровольно на фронт в 1942 г. в семнадцать лет. Служил в противотанковой артиллерии, которую называли «Прощай Родина!» Возил на своей полуторке пушку-45 мм и снаряды. Был уверен, что убьют, но выжил … Вернулся домой из Германии только три года спустя после победы, до этого призыв 1925 г.р. не подлежал демобилизации. Моя бабушка Лиза (папина мама) спрашивает отца – что делать с письмами, которые она бережно хранила все эти годы, привезли в Речицу из эвакуации? Папа отвечает, так я же вернулся, живой! Делай, что хочешь … Письма стали не нужны и их бросили в печку. Потом спустя годы, жалел, пропали ценные свидетельства. По словам отца, про цензуру, когда враг находился в 50 м., он не думал, что видел, о том и писал. Проверить нельзя, писем нет …
Собрать письма означает уберечь от забвения память о многих людях и тех, кто им был дорог. Время для выполнения этой работы осталось немного. Нужно торопиться. Если у вас что-то есть, поделитесь. Мне можно позвонить 02-672-3682 (+972-2-672-3682) или послать электронное письмо: smilov@zahav.net.il или воспользоваться обычной почтой по адресу:
Dr. Leonid Smilovitsky, chief researcher,
The Goldstein-Goren Diaspora Research Center,
Carter Bldg., Tel Aviv University,
Ramat Aviv, Tel Aviv 69978
ISRAEL
Заранее благодарен,
Леонид Смиловицкий, доктор исторических наук,
ст. научный сотрудник Центра диаспоры
при Тель-Авивском университете.

о Холокосте в Донецке и области

В 2012 году одна за другой вышли две книги о Холокосте в Донецке и области.

Первая книга была издана  Донецким областным отделением общества  "Украина-Израиль" и называется "Трагические страницы истории. В назидание потомкам."
В ней рассказаны эпизоды жизни еврейских общин нашей области во время войны и помещены фотографии  памятников памяти погибших евреев. Читайте об этой книге http://donjetsk-jewish.ucoz.ru/news/tragicheskie_stranicy_istorii/2012-07-21-146

Вторую  книгу написали А. Иващенко и Л.Заславская. Она вышла из печати в издательстве Заславского и называется  "Слезы Холокоста " http://donjetsk-jewish.ucoz.ru/news/o_knige_slezy_kholokosta/2012-11-06-206
Полный текст книги размещен на сайте:http://donjetsk-jewish.ucoz.ru/news/kniga_slezy_kholokosta_v_nashej_biblioteke/2012-12-11-219

Выборы в еврейских колониях

Предки многих из дончан родились и жили в еврейских колониях: в Затишье, Хлебодаровке, Надежной и других. Колонии были разбросаны по всему югу Украины. О быте и жизни в колониях много написано, но еще больше предстоит узнать.
Совсем недавно мне удалось узнать о такой стороне жизни колоний в 1860-1863 годах, как выборы шульца, то есть старосты. Об этом можно прочитать здесь

Г. Севастьянов. Мои воспоминания и размышления

Совсем недавно я узнала об этой книге. Ее автор-человек удивительной судьбы, наш земляк, Григорий Кац (Севастьянов). 
Прямо со школьного выпускного он попал в водоворот войны. Судьба хранила этого человека: удалось выжить в фашистском плену, где пришлось изменить слишком характерную фамилию Кац на русскую- Севастьянов, удалось вернуться в родной Сталино, удалось встретиться с родными, которых он считал погибшими в пекле войны.
Огромное спасибо людям старшего поколения, которые делятся своими воспоминаниями. Благодаря им мы узнаем подробности прошлых времен нашего города, нашей истории...

"Не думайте, что стану, как это принято традиционно, описывать жизнь мальчика из маленького еврейского местечка. Все обстоит иначе, поскольку я вырос в достаточно крупном промышленном городе Сталино, что на Донбассе. Мой город являлся административной и культурной столицей этого самого индустриального региона страны, где было множество угольных шахт, гигантских заводов, фабрик и разных предприятий. Та часть города, где проживала моя семья, и прошло мое детство, в большей степени было заселено евреями. Этот город, в последствии с более миллионным населением, обрел свое величие за счет объединения множества разрозненных шахтерских поселений вокруг поселка металлургического завода. Когда началось глобальное развитие угольной промышленности, шахтные поселки стали разрастаться за счет современного домостроения и территориально приближаться друг к другу, образовав единое административное поселение, в центре которого оказался поселок металлургического завода. В силу этих обстоятельств, наиболее компактное проживание евреев оказалось в центре этого города. В то время это были семьи наших отцов, выходцев с еврейских колоний. Они к тому времени еще не совсем растеряли духовные ценности еврейства, соблюдали ритуалы еврейских праздников и традиций. Дома и в обиходе между собой, более всего разговаривали на родном языке идиш. Учитывая компактное проживание, этот район по своей ментальности действительно, в какой-то мере, напоминал еврейское местечко, описываемое классиками еврейской литературы."
Григорий Севастьянов "Мои Воспоминания и размышлния"
http://donjetsk-jewish.ucoz.ru/news/moi_vospominanija_i_razmyshlenija_grigorij_sevastjanov/2012-06-17-126
http://donjetsk-jewish.ucoz.ru/news/g_sevastjanov_moi_vospominanija_i_razmyshlenija_chast_2/2012-06-19-127